В одной и той же песочнице в один и тот же месяц не поделились игрушкой два разных мальчика. Пятилетнего мальчика, единственного ребёнка в семье, в третий раз за месяц забирали из группы зарёванным. Он не отдал другому ребёнку новый экскаватор, толкнул его плечом и сам разревелся, когда воспитательница попыталась забрать игрушку силой. Неделей раньше точно так же не поделился новым самокатом второй мальчик — а у него, в отличие от первого, есть старший брат восьми лет.
Дома в голове прокручивается всё, что обычно говорят про единственных детей: избалованный, привык к вниманию без очереди, не умеет уступать, потому что дома уступать некому. Ребёнок и правда растёт один — это первое, что приходит в голову, когда ищешь причину. Можно согласиться и ждать, пока пройдёт само. Можно всерьёз задуматься о втором ребёнке — не потому что хочется, а потому что «так научится делиться и точно не вырастет эгоистом».
Экскаватор в песочнице был один-единственный
Прежде чем делать выводы, стоит расспросить воспитательницу подробнее. Экскаватор мальчику подарили на день рождения три дня назад, второго такого дома нет. У второго мальчика та же картина: неделю раньше он точно так же не отдавал никому свой новый самокат, а дома у него есть старший брат восьми лет. По логике «братья учат делиться» он должен был расстаться с самокатом без разговоров — вместо этого сам первым потянулся отобрать чужой экскаватор.
Дальше вскрывается вторая деталь: старые, привычные игрушки — экскаваторы и машинки, которых дома штуки три-четыре, — в той же песочнице раздаются без единого спора. Спор случается ровно с новыми вещами и с теми, что существуют в одном экземпляре. Так себя ведёт почти любой пятилетний ребёнок независимо от того, есть у него брат или нет: расставаться с привычной вещью и расставаться с единственной новой — два разных навыка, и первый созревает раньше второго.
Что показывают две недели наблюдений
Вместо того чтобы гадать, можно две недели просто отмечать, когда ребёнок делится легко, а когда нет. Закономерность обнаруживается быстро, и она оказывается предметной: качели на площадке — делится сам, может подождать очередь без напоминаний. Конструктор — раздаёт детали, кроме одной любимой в виде дракона. Планшет — не даёт вообще, но с планшетом по очереди не всегда справляются и взрослые.
Способность добровольно делиться и дожидаться своей очереди без постоянных напоминаний взрослого в норме появляется у детей ближе к пяти-шести годам — раньше этого возраста ребёнку ещё трудно удерживать чужую точку зрения наравне со своей. Пятилетний ребёнок укладывался в обычные сроки. Дело было не в сравнении с нормой, а в сравнении сразу с диагнозом «эгоист».
При чём здесь бабушкины подарки
Отдельным пунктом в этой истории стоит бабушка: она дарит внуку вещи без повода — «соскучилась» — и покупает две одинаковые машинки только ему, а не общий набор для игры с приятелями во дворе. Бабушка балует внука с одинаковой частотой в семьях с одним ребёнком и с тремя — это отдельная и решаемая история, которая с составом семьи почти не связана. Разговор с бабушкой можно отложить на потом: сначала важнее разобраться с песочницей.
Правило про две минуты, которое сработало
На разовой консультации у психолога можно получить конкретную вещь: песочные часы на две минуты и правило «сначала играешь ты, я переворачиваю часы — и играет он». Дома можно потренироваться на планшете и на любимом драконе из конструктора — вещах, из-за которых спор случается чаще всего. Сценарий простой: «Смотри, две минуты твои, я переворачиваю — и вместе смотрим, правда ли это долго», а не «отдай сейчас же».
Через неделю таких тренировок ребёнок сам предлагает на площадке: «Хочешь, две минуты ты, а потом я?» — без часов под рукой, просто по памяти. Характер за неделю не меняется. Меняется конкретный навык, которому раньше просто негде было взяться.
Несколько вещей, которые стоит делать дома все эти две недели:
- ставить таймер на две минуты вместо «дай сейчас же» — короткий понятный срок ребёнку легче выдержать, чем абстрактное «подожди»;
- тренироваться сперва на вещах, где спор не самый острый — на конструкторе, а не сразу на драконе;
- проговаривать вслух, что будет дальше: «сейчас две минуты твои, потом мои» — неожиданность пугает сильнее, чем сама очередь;
- не забирать игрушку силой при конфликте — предлагать обмен или таймер вместо того, чтобы решать спор за ребёнка.
Через месяц в той же песочнице
Воспитательница, та самая, ничего не сказала — и это уже хороший знак. Мальчик сам протягивает экскаватор, тот самый, единственный, и просит взамен самокат на пять минут. Обмен проходит без слёз с обеих сторон. Радоваться раньше времени не стоит — лучше подождать ещё пару недель, чтобы убедиться, что это не разовая удача, а привычка.
Что на самом деле показал этот месяц
Мешала и помогала одна вещь: было ли у ребёнка до этого достаточно похожих ситуаций, чтобы натренировать конкретный навык. Крупные обзоры исследований, сравнивающих единственных детей с детьми из семей с несколькими детьми, — например, метаанализ более сотни работ Полита и Фалбо — не находят устойчивой разницы в чертах характера вроде щедрости, общительности или склонности к сотрудничеству. Устойчивая связь есть между практикой и навыком, а количество братьев и сестёр даёт для этой практики лишь один из множества поводов — не единственный.
У семей с несколькими детьми при этом хватает своих сложностей: ревность к младшему брату или сестре — обычная часть привыкания к новому составу семьи, через которую проходит большинство. Наличие сиблинга не отменяет споров за игрушки — оно просто переносит их из песочницы домой.
Навык, которого не хватало ребёнку, тренируется где угодно: на детской площадке, в саду, в гостях у приятелей, даже если постоянной компании в классе пока не сложилось и тренироваться приходится с новыми знакомыми, а не со старыми друзьями. Брат или сестра — один из способов получить эту практику, но далеко не обязательный.
Частые вопросы
Правда ли, что единственные дети чаще вырастают эгоистами?
Устойчивых данных за это нет. Умение делиться и уступать связано с практикой таких ситуаций и с возрастом ребёнка, а не с тем, растёт он один или с братьями и сёстрами.
С какого возраста ребёнок способен делиться без напоминаний?
Ориентировочно к пяти-шести годам большинство детей может добровольно ждать очереди в знакомой ситуации. С новыми и особенно ценными для ребёнка вещами навык закрепляется позже, чем с привычными.
Стоит ли заводить второго ребёнка специально, чтобы первый не вырос эгоистом?
Рождение второго ребёнка решает вопрос состава семьи, а не характер первого, и приносит свои сложности — от ревности до банальной нехватки внимания на двоих. Учить делиться можно и без этого, через игры со сверстниками.
Как научить единственного ребёнка делиться, если дома буквально не с кем?
Подойдёт любая регулярная игра со сверстниками — на площадке, в гостях, в кружке. Работает конкретное правило с ограничением по времени вроде «две минуты — и меняемся», а не абстрактная просьба «поделись».